О безусловной любви

0
45

О безусловной любви

Жизнь так устроена, что прочитав какой-то текст, посмотрев какой-то фильм, в голове возникают какие-то ассоциации, казалось бы, не связанные с тем, о чем читал или видел. Одна какая-то фраза или ситуация выступает в роли спускового крючка, и мысль начинает течь в каком-то определенном направлении. Так у меня возник этот пост.

Недавно, в одном из блогов, прочла пост о бабушках, которые, вдруг, на старости лет, начинают ходить в церковь. До того момента, как они постарели, они о церкви и не думали, не вспоминали. Наверное, некогда было, да и незачем.

Так что же с ними приключилось, что они вдруг стали верующими? Тем более, что в обычной жизни, по мнению других, они ничуть не изменились.

Мне кажется, что дело не в вере, а совсем в другом. Церковь, это место, где можно не ощущать свое одиночество, можно почувствовать, что ты кому-то нужен.

Ведь что такое старый человек? Это слабый человек, больной и немощный. И силы уже не те, и память изменяет. Есть старики, которые не хотят быть обузой, есть и такие, кого молодые постоянно обижают. Вот и идут старики, и старушки (преимущественно), в церковь. Чтобы найти там сочувствие, понимание, любовь.

А молодым этого не понять, им кажется, что старики идут вымаливать у бога прощения…

Старость ни у кого не вызывает симпатии, за редкими исключениями. Но значит ли это, что старый человек стал меньше нуждаться в любви, чем молодой?

Старые люди так же, как и все прочие, нуждаются в любви, вот только любить старого человека могут далеко не все. Да что там – любить? Его и терпеть-то рядом не каждый может. Что бы ни делал старый человек, что бы ни говорил, его воспринимают совсем не так, как своих сверстников.

А когда человек начинает себя ощущать одиноким, когда вдруг осознает, что никому больше не нужен, ему ничего другого не остается, как искать для себя место, где его примут таким, каков он есть.

И разве только бабушки идут в церковь? Есть и молодые, которые чувствуют свое одиночество и ищут, куда бы приткнуться, чтобы почувствовать себя не такими несчастными, когда никто, кажется, не любит, и никому ты не нужен. И церковь, религия часто оказываются именно тем местом, тем спасением от одиночества и отсутствия любви, которое ищет несчастный человек.

Лавочки у подъезда, где сидят бабушки – та же церковь. Тусовки молодежи – дискотеки, клубы, даже стадионы – та же церковь. Каждый спасается от одиночества по-своему.

Моя мама никогда не помышляла о том, чтобы посидеть на лавочке у ворот. Никогда ее не тянула церковь, никогда она не нуждалась в подружках, с которыми нужно перемыть косточки всем своим близким – она не одинока, хотя и старенькая уже совсем. Ее любят такой, какая она есть – возраст не имеет значения. А когда есть любовь, зачем ее где-то искать?

Когда я вижу одиноких людей, людей, которых покинули друзья и близкие, я вспоминаю о безусловной любви. Той, которая не нуждается в том, чтобы ее заслужили. Любить за что-то – легко. Любить даже тогда, когда человек совершает ошибки, трудно. Но тогда любовь ли это?

Мне кажется, что те, кто стремиться слиться с толпой, очень одинокие и несчастные люди. Ведь именно о толпе говорят всегда с осуждением и брезгливостью. Быть может, они сами виноваты в том, что подвергаются такому испытанию одиночеством? А может быть те, кто рядом, но не вместе с ними? И они так страшатся остаться совсем одни, так ищут тепла, что готовы слиться, раствориться с толпой?

Но кто из нас не ошибался, не оступался? Кто не испытывал страхов, обид, печалей? Всегда ли мы правы, когда судим человека? Много ли мы о нем знаем, чтобы судить, отвергать, наказывать так жестоко – нелюбовью?

Мы все нуждаемся в любви.

Пока мы сильны, пока нас кто-то любит, нам кажется, что она нам не нужна. Что так было и так будет всегда. И тогда нам трудно бывает понять того, кому одиноко. И очень легко судить других. И решать – любить или не любить.

Бабушку у подъезда, заядлого тусовщика, не вылезающего из клубов, пацана, проводящего дни и ночи напролет в компании таких же, как он, одиночек, девушку-проститутку, малолетнего наркомана, собственных родителей…

Но дает ли то, что мы считаем себя правыми, какую-то гарантию, что осуждая других (ставя себя выше на ступеньку), сам не окажешься в положении отверженного? Ведь осуждая, мы закладываем камень в стену, которая называется «одиночество», мы сами отгораживаемся этой стеной ото всех, кто кажется нам достойным осуждения. А в конечном итоге, остаемся совсем одни.

И разве можно зарекаться, что никогда не струсишь, никогда не оступишься, не ошибешься? Это все-равно, что быть уверенным, что никогда не попадешь в аварию или никогда не заболеешь. Кто может быть до конца уверен в собственной непогрешимости?

Судить других очень легко. Особенно, когда не знаешь о человеке ничего. Что он думает, что переживает, что ему довелось пережить. Когда смотришь на чью-то жизнь со стороны, как это бывает в кино, видишь в ней все – и сокровенные мысли человека, и то, как воспринимают его другие, то, как влияют эти другие на его мировоззрение, его жизнь. В кино все ясно и понятно. Да и то, разные люди воспринимают фильмы по-разному, а что говорить о реальной жизни? В реальной жизни мы все друг для друга загадка. Уравнение со многими неизвестными. Как его решить?

фильм «Субмарина». Кадр с девушкой

Недавно смотрели с дочкой фильм «Субмарина». Он об этом. О том, какие испытания нам выпадают в жизни, и какими мы из них выходим. Фильм не о стариках, а о подростках, которые начинают жить по-взрослому. И начинают свою жизнь с ошибок, которые неизбежны, когда представление о жизни построено на умозрительных представлениях.

Когда мы глубоко нравственны, когда мы умеем любить без условий, мы не зависим от церкви, компании, друзей и подруг, мы не зависим ни от кого – в нас достаточно любви, чтобы понять себя, понять другого человека. Простить себя и простить его. Простить за те ошибки, которые, по незнанию, человек совершает в своей жизни, отталкивая от себя любовь.

Мы все не безгрешны, в каждом из нас сидят страхи и комплексы, ошибочные представления, позаимствованные у кого-то. И так трудно пробиться сквозь них даже в собственном сердце. Так отчего быть такими требовательными? Не проще ли просто сочувствовать друг другу, проявляя милосердие, а не отстранятся, отстраняться, отстраняться, черствея душой, и загоняя себя самого в тупик одиночества?

Когда я вижу таких одиноких людей, мне хочется подойти к ним и сказать:

«Пока ты есть, пока существуешь, ты не одинок. Просто достаточно принять жизнь, такой, какая она есть. Не пытаться ее строить умозрительно, а открыть свое сердце, себе и другим. Тогда одиночество перестанет страшить, оно превратится в уединение, которое необходимо, чтобы осознать себя, почувствовать, что для тебя важнее всего, простить себя за свои ошибки, понять и простить других. Как только это произойдет, твоя жизнь переменится. Из тяжкой обузы, она превратиться в жизнь, полную благодати. И рухнет стена, которую ты сам возвел внутри себя. Стена, отгораживающая от любви, разлитой в мире. И тогда исчезнет одиночество, исчезнет причина, толкающая нас на поиски того, что нам и так принадлежит».